Театр всегда был для меня домом, в котором проходила боль­шая часть моей жизни. Я принадлежала ему всеми своими помыс­лами. А главное, во мне всегда жило желание сделать театр бо­лее привлекательным для гостей, которые каждый вечер приходят к нам на спектакли, и которые формально называются зрителями. Мне, как и хозяйке любого дома, хотелось наполнить театр красо­той и привнести в него нечто особенное. Снаружи старинное зда­ние было достаточно внушительным и помпезным, но внутренние интерьеры были скучны и невыразительны. Особенно удручающим и казенным выглядело фойе второго этажа, главное фойе, в кото­ром посетители гуляли во время антрактов. Оно было выкрашено в грязноватый серо-зелёный цвет, вызывало тоску и уныние.

Начало изменений внутренних помещений театра было поло­жено в 1987 году, когда театру были выделены средства для ремон­та. Предполагалось, что главные торжества по достойной встрече 70-летия Великого Октября традиционно будут проходить в нашем здании.

С первых дней работы в театре, проходя через фойе второго этажа, в голове постоянно возникала мысль: «С этим что-то нуж­но делать!». Когда же появились деньги, родилась идея расписать помещение театра так, чтобы оно «раздвинуло» стены, и вызвало интерес у зрителей.

Искусство театра и изобразительное искусство очень близки по своей внутренней сути. Со времен свой комсомольской юности я хорошо была знакома с большинством нижегородских художни­ков. К ним-то и обратилась с просьбой придумать что-то такое, что украсит стены внутреннего главного фойе и сделает эту часть теа­тра неповторимой.

С этой идеей я появилась на заседании Правления Союза ху­дожников (Горьковское отделение). Члены Правления вниматель­но меня выслушали, признали идею достойной доверия, но как-то робко отнеслись к возможности ее практического воплощения.

Однако через несколько дней раздался звонок Дмитрия Дмит­риевича Арсенина, который выразил готовность встретиться, чтобы подробнее обсудить проблему, вставшую перед театром.

Как выяснилось позже в ходе нашего разговора, идея росписи театра им, после заседания Правления, на котором он тоже присут­ствовал как член Правления, завладела полностью. Он тоже понял, что нужно «поселить» живопись в наши угрюмые стены. Вместе со своей супругой Лидией Николаевной Воскресенской, тоже худож­ником, Дмитрий Дмитриевич решил взяться за трудное дело. Он с самого начала понимал степень ответственности перед собой и городом за конечный результат этой работы. Ведь в случае не­удачи под удар будет поставлено его имя, его творческое реноме, которое было до сих пор безупречным.
Других претендентов взяться за заказ театра не было, хотя раз­говоров о нём в художественной среде было очень много. Все по­нимали степень риска при выполнении необычного предложения театра.

Дмитрий Дмитриевич взялся. Шёл февраль 1987 года. Театраль­ный сезон был в разгаре. Дмитрий Дмитриевич с супругой, иног­да и один, стал посещать все спектакли текущего репертуара. Ему важно было проникнуть в волшебство и тайны каждого спектакля, каждый ощутить изнутри, прежде чем начать работу над эскизами. К концу апреля идея созрела, Дмитрий Дмитриевич понял, каким должно быть наше фойе. В начале мая он показал мне первые на­броски, за майские праздники эскизы были созданы, и мы смогли прийти с ними на обсуждение и утверждение, которое проходи­ло на заседании Выставочного комитета, располагавшемуся в се­ром кирпичном здании в самом начале улицы Горького. Без этого утверждения начинать работу в социально значимом помещении было недопустимо. Тогда это происходило именно так, самостоя­тельность учреждений культуры была несколько ограниченной.

Театр на этом заседании вместе со мной представлял Александр Борисович Конгун, бывший в то время заместителем директора театра. Александр Борисович большую часть жизни был артистом театра комедии, часто выполнял обязанности администратора. Он обладал безупречным художественным вкусом, мнению Александ­ра Борисовича я всецело доверяла.

Театральный сезон мы специально закрыли несколько раньше обычного и в конце мая работа началась. В фойе были выстрое­ны леса, привезены большие и не очень большие банки с краска­ми, кисти и кисточки, ещё какие-то инструменты, названия которых я не знаю. Работа должна была закончиться к началу нового твор­ческого сезона, которое было назначено на первые числа октября.

Я с интересом наблюдала за работой художников: основная нагрузка и ответственность легла на плечи Дмитрия Дмитриевича, который дома создавал и вырезал картонки-шаблоны, по которым уже Лидия Николаевна со своей ученицей Светланой Черепановой расписывали стены. Они делали это стоя, сидя, а где-то и лежа. Ра­бота шла практически без перерывов.

Артисты театра тоже внимательно следили за происходящим. Не видя конечного результата, они иногда ворчали, считая, что я в соответствии со своим пильнинским менталитетом решила превратить оперный театр в сельский клуб.

Сегодня, приходя в театр, Вы можете видеть замечательную жи­вопись на стенах фойе, каждый этап создания которой продолжает жить в моей памяти. Зрители любят фотографироваться на её фоне, дети внимательно разглядывают...

Время бежит неудержимо. В 2016 году мы вновь проводили серьёзный ремонт театра. Возникла проблема невозможности ре­ставрации обветшавшей за тридцать лет росписи театра. Было сде­лано предложение, вообще закрасить и разрисовать их белыми колоннами на фоне голубого неба. Мне трудно было с этим со­гласиться, и я молча ждала решения, которое должны были при­нять мои областные руководители. Главный художник города на заседании областного Министерства культуры, где обсуждался во­прос невозможности сохранить фрески, громко возмутился кощун­ственному предложению и обрушился на меня с острой критикой по поводу моего молчания: «Как вы, директор, позволяете вести подобные разговоры. Это художественное достояние нашего горо­да!» И он был прав! Вот ведь как порой бывает: в начале пути тебя критикуют за то, что ты привнесла сельский вкус в театральное по­мещение, а затем «этот сельский вкус» называют художественным достоянием города. К чести генерального подрядчика Владимира Молоканова способ восстановления фресок был найден. Они и се­годня радуют зрителей.

Изобразительное искусство с тех пор стало жить в театре оперы и балета, театра, который с 1937 года носит имя великого русского поэта А. С. Пушкина, театра, который в 1994 году заслужил высокое звание Академический.

Так было положено начало сотрудничества театра с нижего­родскими художниками. Судьба всегда была благосклонна ко мне и в 1991 году она подарила мне встречу с Натальей Владимиров­ной Тюльниковой - создателем художественной галереи «Русский Век». Галерея, под руководством этой удивительной женщины ак­тивно развивалась, обретала уважение и популярность среди ху­дожников города и посетителей. Со временем она обрела обще­российский статус.

Сотрудничество театра и галереи было серьёзным и планомер­ным. Основную цель, которую мы ставили перед собой в то далёкое время, это знакомство зрителей театра с творчеством нижегород­ских художников.
Начали мы с того, что с 1992 года в рамках Всероссийского фестиваля оперно-балетного искусства «Болдинская осень» гале­рея «Русский век» организовала первую выставку картин, посвя­щённых творчеству А. С. Пушкина и золотой осени, воспетой поэ­том. Наше начинание получило широкий резонанс и одобрение со стороны общественности, зрителей театра и самих художников, которые стали иметь ещё одну дополнительную возможность, по­казывать свои работы широкой аудитории.

Первые годы наше сотрудничество носило тематический ха­рактер и посвящалось знаковым событиям в жизни театра: «Бол­динская осень», «Татьянин день», открытие и закрытие театраль­ного сезона...
Позже в театре стали проходить выставки работ отдельных ни­жегородских художников, которые доверяли театру свои работы. Перед началом спектаклей и во время антрактов между действия­ми проводились встречи авторов со зрителями. Эта деятельность давала возможность обогатить не только жизнь театра, но значи­тельно обогатила художественную жизнь жителей города.

Вернисажи в театре стали настолько популярны, что даже не­значительный перерыв в их работе вызывал удивление у зрителей: «А где картины? Почему их нет?» Они считали, что без экспозиций, театр теряет своё очарование.

Вторым направлением в нашем сотрудничестве была помощь галереи в создании нашей собственной театральной коллекции произведений изобразительного искусства. Значительное количе­ство картин, отражающих жизнь и творчество А. С. Пушкина галерея передала театру безвозмездно. Ряд картин по совету искусствове­дов галереи театр смог приобрести.

В начале 2000-х годов мы поставили перед собой задачу со­здать галерею парадных портретов Народных артистов России, как работающих в театре, так и ушедших. Сегодня украшают стены театра фундаментальный портрет А. Правилова, который был соз­дан В. Жемерикиным при жизни певца; парадный портрет В. Ерма­кова выполнен В. Грачевым, портрет В. Бойкова создан К. Шиховым. Семья В. Бусыгина подарила театру портрет певца, созданного по их заказу.

Нередко открытие выставок в помещении самой галереи со­провождалось выступлением наших солистов, что добавляло яркую краску проводимым творческим праздникам.

В конце моей службы в театре был создан уникальный выста­вочный проект: «Созвездие дружных муз». Его организаторами стали наш театр, Нижегородский Государственный выставочный комплекс и Галерея «Русский век». Открывала проект персональ­ная выставка работ Рудольфа Соснина, Заслуженного художника России. Это открытие проходило при большом стечении зрителей и творческой художественной общественности города. К открытию фестиваля оперно-балетного искусства «Болдинская осень» была смонтирована следующая выставка, но зрители её не увидели: при­шло новое руководство, которое сочло подобную просветитель­скую деятельность театра ненужной, и выставка была разобрана, так и не дойдя до зрителей театра.

А я до сих пор с сожалением вспоминаю о том, что много лет (с 1992 по ноябрь 2018 года) она была нужна и интересна нижего­родцам, гостям города и самим художникам.
Но нет ничего в жизни постоянного...