Балахна подарила мне самые яркие воспоминания: будто бы детство моё началось и закончилось в этом удивительном городе на Волге.

Летом 1949 года моего отца Дмитрия Ивановича Алатина пе­ревели из Курмыша на работу в Балахну, где назначили Управля­ющим городского отделения Госбанка СССР. Папа был кадровым офицером, прошёл всю Великую Отечественную войну, несколь­ко раз был тяжело ранен. Он награждён Орденами и Медалями за свой ратный труд. Полученная во время войны инвалидность, не дала ему возможности служить в рядах Советской армии далее. По окончании войны он поступил в институт и получил граждан­скую профессию «Финансы и кредит».

Переезд в Балахну и защита диплома у него совпали по вре­мени. В Балахну он вначале переехал один, без семьи. Семья оста­лась не некоторое время в Курмыше, потому что мама должна была дождаться рождения своего четвёртого ребёнка и хотела, чтобы он родился под присмотром хорошо знавших её курмышских вра­чей. Младший братик Серёженька родился 5 октября, и мы стали собираться в дальнюю дорогу. Мама, бабушка, маленький кулечек с Серёженькой, трое других ребятишек (я была самой старшей) сложили немудрёный скарб в кованый сундук зелёного цвета и ка­кие-то бесформенные мешки. Поздней осенью всей оравой отпра­вились мы навстречу новой жизни. Я прекрасно помню своё воз­буждение от радостного ожидания встречи с большим городом. Мир вокруг себя я видела осыпанным яркими алмазами.

В новую жизнь мы плыли на старом и дребезжащем пароходике с плос­ким днищем. Пароходик назывался «Степан Халтурин». Он натуж­но хлопал своими колёсами, разбрызгивая весёлые брызги вокруг себя. На воде уже порой появлялось «сало», так бабушка называла снежно-ледяную корочку, иногда возникающую на воде. Мы уез­жали из Курмыша самым последним рейсом. Сура тогда была су­доходной рекой, и наш пароходик легко бежал вниз по течению. Первой остановкой в пути был Васильсурск. Далее наш путь про­должался по Волге. Вверх по течению пароход стал идти гораздо медленнее, но всё-таки он прямёхонько доставил нас в Балахну. Помню, как по дороге мы с братом Павликом перегибались через перила, стремясь увидеть, откуда же вылетают прозрачные брызги. Наше развлечение пугало бабушку и маму, поэтому детское любо­пытство закончилось тем, что нас «заточили» в тёплый, крытый за­коулок судёнышка, где мы под шум двигателя и колес вскоре усну­ли и проспали до конца путешествия.

Прибыв в Балахну, оживлённой гурьбой мы высыпали на при­стань. Это был дебаркадер, причаленный к берегу толстыми кана­тами. Здесь, на пристани, нас встречал папа. Он обрадовал всех сообщением о том, что получил прекрасную квартиру в старом банковском доме на улице Карла Либкнехта в д. № 13. Квартира располагалась на втором этаже, в ней было две светлых комнаты и огромная кухня. В квартиру нужно было подниматься по широ­кой деревянной лестнице, которая слегка поскрипывала, и это при­давало ей некую загадочность. Скрипучая деревянная лестница заканчивалась застекленной верандой. Все это впечатляло, и мне казалось, что я попала в сказку. Так оно, наверное, и было: и город, и наша новая квартира резко отличались от привычного патриар­хального мира, к которому мы успели привыкнуть, живя в Курмыше.

Первая балахнинская осень, а затем и зима, пролетели неза­метно и быстро. Из дома мы выходили редко. Видимо, родители боялись, что зимой мы можем потеряться в большом городе и за­мёрзнуть. Тем не менее, уже в первые месяцы зимы в Балахне, я об­завелась подружками: Иринка Федотова, симпатичная, крепенькая девочка, жившая в маленьком домике напротив нас, и Нина Вяхи­рева, которая жила чуть подальше. Зимой мы втроём совершили дерзкое путешествие. Острое любопытство повело нас в дальнюю дорогу к речке, которая никогда не замерзала и называлась Теп­лушкой. От неё зимой шёл густой таинственный пар. Не узнать, по­чему это происходит, было просто невозможно.

Оказалось, что вода в речке была горячей, что само по себе равноценно чуду, о кото­ром нельзя промолчать. После искреннего восторженного расска­за о своём открытии, я получила нагоняй от родителей и полный запрет выходить гулять дальше двора своего дома. Какое-то вре­мя, показавшееся мне вечностью, я, действительно, проводила во дворе или дома. Грустно смотрела в проталинки замёрших окон на огромные, дымящие трубы ГОГРЕСА. Трубы дымили днём и ночью. (Кстати, это именно ГОГРЕС делал воду речушки теплой). Когда ве­тер поворачивал в нашу сторону, воздух становился неприятным, а снег вокруг дома сразу же темнел и желтел от копоти. Бабушка ворчала, потому что на улице невозможно было в это время сушить бельё, а стирки с большого семейства было видимо-невидимо.

С первыми погожими весенними днями началось активное изучение города. Всюду меня ждали неожиданности. Например, в подвале дома, находящегося рядом с Домом купца Плотникова, в котором располагался Госбанк, находилась пуговичная «фабрич­ка». В маленькие окна, находящиеся прямо на земле было вид­но, как старый, обросший щетиной человек на одной ноге (вместо второй ноги был деревянный костыль) на шумящем и грохочущем станке вырезает из ракушек белые перламутровые пуговки с дву­мя дырочками. Ракушки эти в огромной количестве лежали прямо здесь, на волжских берегах. Использованные ракушки и брак он выбрасывал на улицу, мы собирали полные карманы этих «драго­ценностей» и менялись ими, словно это были настоящие сокрови­ща. Кстати, пуговки иногда попадались вовсе не бракованные, мы собирали их и гордо приносили домой, бабушка забирала нашу добычу, ворчала, но бережно складывала в коробочку: авось и при­годятся.

Вдоволь набегавшись по улицам города, (особенно нравилось гулять по улице Энгельса, потому что там было больше машин, чем на нашей улице), мы спускались по обрывистому берегу к Волге, где можно было искупаться или просто помыть запылившиеся ноги. В моё время берег Волги был обрывистым, на нём росли деревья и кустарники, которые каждую весну подмывались быстрым тече­нием реки и падали в воду. Сегодня вся набережная одета в бетон, но для меня она несколько утратила своё очарование.

Нагулявшись вдоволь, я с радостью прибегала к папе на рабо­ту. Старалась осуществить свой визит в конце рабочего дня, когда солнышко начинало садиться, сделать вид, что заблудилась, и, хотя папа сразу же разгадал мою хитрость, тем не менее, он сажал меня на широкий подоконник своего огромного кабинета. Основным условием было моё тихое поведение. Я сидела молча. Не мешая ему работать, я заворожено смотрела на Волгу, по которой время от времени проходили белые пароходы, оглашая своё прибытие в город громкими гудками. Со временем я научилась различать их голоса и всегда радовалась, если угадывала название проходящего вдоль берега судна.

Несколько раз папа брал меня с собой в «волшебное царство Алладина»: вместе со мной он спускался в еле освещённый подвал, в котором стояли огромные сундуки со златом-серебром. Они были полны блестящих монет разного достоинства. Я забиралась с но­гами в эти сундуки, перебирала монеты, подбрасывала их вверх над головой, и они дождём осыпали мою всегда растрепанную макушку. Главное, чтобы ни одна денежка из сундука не пропала и не оказалась случайно в детском кармашке. Позже, уже сотруд­ничая с Департаментом культуры города Балахны и с музеем, рас­положившимся ныне в доме Купца Плотникова, я не раз пыталась выяснить, что же стало с пуговичной фабричкой и подвалом, в ко­тором хранились сокровища, но никто из старожилов ничего не мог сказать мне по этому поводу. Да и не мудрено, что знания об этих местах утрачены, ведь 70 лет с тех пор миновало.
Память услужливо подбрасывает эпизоды, хранящиеся где-то глубоко на самом донышке души. Они вдруг становятся такими яр­кими, словно только вчера были частью моей жизни.

Мама, несмотря на то, что у неё самой было четверо маленьких детей, стала работать воспитателем в Детском доме. Это был краси­вый каменный дом в два или три этажа. За ним располагалась дет­ская площадка, на которой были установлены качели-гиганты. Они представляли собой большой, хорошо укреплённый столб, к кото­рому были пристроены канаты с петлями на конце. В петли нужно было забраться, разбежаться по земле, поджать ноги и птицей по­лететь по воздуху вокруг столба. Восторг неописуемый!

Я прибегала к маме на работу и с упоением бегала вокруг этого столба, ради того, чтобы ненадолго почувствовать себя пти­цей. Мне кажется, что никогда и нигде я больше не видела таких качелей.

По выходным и в праздничные дни мама часто приводила к нам домой ребят из детского дома. Как позже она объясняла, ей хотелось создать для сирот атмосферу домашнего уюта. Мы все вместе играли, вместе обедали за большим круглым столом. Этот стол стоял в центре кухни. Большую часть кухни занимала огром­ная белая русская печь. Она топилась и зимой, и летом, потому что в ней готовился обед на весь день. Там же бабушка пекла пирож­ки и плюшки. Главным же угощением для всех нас были неболь­шие горки карамелек-подушечек, которые мама покупала в день зарплаты. Все дети ревностно следили за тем, чтобы «горки» были одинаковыми по размеру и цвету. Эти подушечки были очень вкус­ными, они долго таяли во рту, продлевая удовольствие. Мне было очень жалко ребят, у которых не было ни мамы, ни папы, поэтому я старалась поделиться с ними своими «сокровищами». К «сокро­вищам» относились цветные и простые карандаши, ластики и лист­ки бумаги, вырванные из тетради. Когда у нас готовились пельме­ни, то мы просили кусочки теста, из которых лепили кукол. Куклы высыхали, мы рисовали им лица и вырезали для них из бумаги красивые (как нам казалось) платья, раскрашивая их цветными ка­рандашами.

Беззаботное время закончилось очень быстро. Пришла пора собираться в школу. К тому времени я могла и читать, и писать. Но школа манила, вызывая в душе волнение от предстоящей встречи с неизвестностью. Мне купили коричневое платье с белым ворот­ничком, два фартука, черный и белый. Купили новенький портфель и красивые синие туфельки со шнурками.

Утром 1 сентября бабушка заплела мои жиденькие волосенки в две косички, вплела в них белые ленточки, завязав их бантика­ми, и отправила меня в школу. Провожать меня во взрослую жизнь было некому: родители были на работе, а бабушка занималась до­машним хозяйством. Я самостоятельно добежала до школы № 2, в которой учились одни девочки. Это было небольшое каменное здание, которое находилось совсем рядом с великолепной новой школой № 6. Здесь мальчики и девочки учились вместе, сюда нас перевели после 3-го класса. Эту школу я люблю до сих пор, и каж­дый раз, проезжая мимо, даю себе слово, когда-нибудь обязательно прийти сюда. Но пока так и не смогла осуществить своего желания.

Когда в стране случались выборы, жители со всего города сте­кались сюда в эту новую волшебную школу. Здесь продавались пи­рожки и пончики, играла музыка, в спортивном зале были орга­низованы танцы. Детям разрешалось забираться на спортивную шведскую лестницу и наблюдать оттуда за всем происходящим. Интересно было и весело.

С благодарностью и нежностью вспоминаю свою первую учи­тельницу Марию Вениаминовну Громову. На общей фотографии нашего 1-го класса я сижу недалеко от неё. Выражение глаз Ма­рии Вениаминовны сохранилось до сих пор на этой фотографии. Серьёзное, мудрое и бесконечно доброе. Всё понимающий взгляд омудрённой жизненным опытом женщины. Она всегда ходила на уроки в одном и том же коричневом платье с клетчатой вставкой на груди и крупными пуговицами.
Меня Мария Вениаминовна сразу же назначила санитаркой в классе. Я должна была приходить в школу заранее, проверять, чисто ли протёрты парты, а затем, по мере заполнения класса уче­ницами, проверять, как чисто вымыты их руки и уши. Я была чрез­мерно горда этим важным поручением и относилась к его выпол­нению с полной ответственностью и серьёзностью.
Иногда Мария Вениаминовна приглашала нескольких учени­ков к себе домой. Это была особая привилегия для тех, кто хоро­шо себя вёл в школе на уроках и получал высокие оценки. Я почти всегда была в числе приглашённых и очень этим дорожила. В доме у строгой учительницы мы пили чай с вишнёвым вареньем и рас­суждали о будущем: кем каждый из нас может стать, когда выра­стет. Я хотела стать разведчиком, но Мария Вениаминовна сказала, что война уже давно окончилась и мне необходимо будет выбрать другую, более мирную профессию.

Ответственность и серьёзность помогли мне однажды убедить пожарную бригаду выехать к нам домой на пожар. Уже и не помню, что я говорила, только посадили меня в кабину пожарной машины и попросили показать дом, где случился пожар. Когда мы приеха­ли, то увидели, что мама сама справилась с возгоранием электри­ческой проводки. Но факт остаётся фактом - маленькая девочка справилась с серьёзной задачей. Вызов не был ложным.

1955 год стал поворотным в жизни нашей семьи. В стране было принято решение серьезно заняться подъемом сельского хозяйст­ва. Для этого из городов в сельскую местность было направлено 30 тысяч самых достойных коммунистов. Папа оказался в их чис­ле. Отказываться было недопустимо: признавался лишь один ответ «Служу Советскому Союзу». Так вся наша многочисленная семья вслед за отцом переехала в Пильнинский район служить Родине. Нам было очень жаль уезжать из Балахны, но это даже не обсужда­лось. Сказано было, что село должны «поднимать» лучшие сыны Отечества. Поэтому мы гордились папой - он всегда был лучшим.

Первые годы жизни в селе мы с девочками старательно пере­писывались, надеясь навечно сохранить нашу дружбу, но время и расстояние сделали своё чёрное дело, переписка сама собою угасла. Я виделась со своими подругами ещё только один раз, ког­да по окончании школы приехала на электричке в любимый город. Мы все повзрослели, но встреча была тёплой, потому что сердце хранило благодарную память детства.

Сейчас я не знаю, как сложилась судьба моих подруг. Маленький домик Ирины Федотовой до сих пор стоит на своём месте, правда, в нём сейчас никто не живет. Бывая в Балахне по делам службы, каждый раз стараюсь проехать по родной улице Карла Либкнех­та, она мало изменилась и вызывает во мне тёплую волну детских воспоминаний.

Моё возвращение в Балахну связано с именем Директора Го­родского Департамента культуры Светланы Витальевны Кудицкой. Мы знакомы с ней с 1989 года, но наше тесное сотрудничество на­чалось в 2008 году. Светлана Витальевна была частым гостем наше­го театра (я работала тогда директором Нижегородского Академи­ческого театра оперы и балета им. А. С. Пушкина).

Однажды она пришла в театр днём, что было для меня нео­жиданностью, и предложила театру посотрудничать. Ей хотелось, чтобы мы показывали свои спектакли на сцене Городского Дома культуры. До прихода ко мне она побывала во всех театрах наше­го города с этим предложением, но всюду получила отказ. И не­мудрено: директора сразу же понимали, что проект будет убыточ­ным. Я тоже поняла это моментально. Но в моей душе жила любовь к древнему городу, городу, в котором проходили лучшие годы дет­ства. Я сразу же согласилась начать совместную просветительскую работу. Мы создали абонемент, куда входили спектакли всех жан­ров: опера, балет, оперетта, мюзиклы.

Возникали сложности по адаптации наших спектаклей, поставленных на большой сцене, к сравнительно маленькой сцене Дома культуры. К счастью, проект в театре был принят с одобрением, все трудности были преодоле­ны, и мы с осени 2009 года ежемесячно стали привозить и показы­вать наши спектакли жителям города Балахны. Интерес к проекту был огромен, билеты были распроданы мгновенно, мест в зритель­ном зале не хватало.

Открывая новый проект, я вместе с руководителями города вышла на сцену с приветственным выступлением и рассказом о на­шей будущей работе. Я смотрела в заполненный зрительный зал, и меня не покидало чувство нереальности происходящего. Я вспо­минала о том, как в детстве пробиралась в этот зал между рядами без билета, как однажды на этой сцене увидела спектакль «Лебе­диное озеро», как именно здесь впервые увидела балерину в пач­ке. Незабываемое чувство пробудило во мне память, мне хотелось сделать для жителей этого города как можно больше красивых ве­черов, как можно больше творческих подарков. Абонемент суще­ствовал пять лет. На какой-то краткий период он угас. Но дружба с Балахной оставалась очень крепкой.

Торжественная часть по открытию здания проходила в парад­ном зале. Здесь же стоял старый рояль. Колебались белоснежные легкие шторы на окнах с видом на Волгу, ощущалось приподнятое настроение участников собрания. Когда мне было предоставле­но слово для приветствия, я говорила только о том, что ярко ощу­щаю необходимость проведения в этом зале музыкальных салонов. Вся обстановка парадного зала располагала к этому. Помню, что пообещала сделать всё возможное для осуществления собствен­ной мечты.

И осенью 2014 года состоялся первый концерт в рамках Музы­кального салона. Салон просуществовал до 2019 года. Театр пока­зывал оперы в полуконцертном исполнении. Каждый раз мы гото­вили специальную программу, сочетая рассказ с исполнением арий и сцен из спектаклей. Этим с увлечением и горячим энтузиазмом занималась Елена Николаевна Третьякова, заведующая литератур­ной частью театра. Она же и проводила все вечера в качестве му­зыковеда. Я присутствовала на всех открытиях и закрытиях новых сезонов Музыкального салона. И всегда выходила к зрителям со словами приветствия и рассказом о планах театра. Директор му­зейного комплекса Балахны Мария Вячеславовна Карташева, жен­щина, безраздельно преданная своему делу, прекрасный ученый, автор нескольких серьёзных научных монографий, вместе со сво­им коллективом, создавала для наших артистов идеальные условия работы. Артисты всегда с удовольствием ехали на встречи с жите­лями Балахны. Кстати, должна сказать, что зрители в этом городе, воистину элитарны. Они музыкально образованы, интеллигентны. Они понимают и хорошо чувствуют музыку.

В 2016 году мой труд был оценен жителями и руководителями города: мне было присвоено звание Почетного гражданина Балахнинского района Нижегородской области. Звание было вруче­но в торжественной обстановке Дня города 10 сентября 2016 года.

Это был тот удивительный день, когда солнышко играло с туч­ками. Оно-то выглядывало из-за облаков, озарив всех присутству­ющих на празднике ярким светом, то хмурилось и лёгким душем падало на яркие зонтики горожан. Я стояла на импровизирован­ной сцене центральной площади города, мимо шли праздничные колонны жителей, и я была счастлива своей принадлежности к это­му празднику. Я очень дорожу высоким званием Почетного граж­данина Балахнинского района. Горжусь этим и очень надеюсь, что смогу ещё сделать много хорошего для развития культуры родного города.