Возможно, её жизнь сложилась так успешно, потому что в самом нежном возрасте она уверенно взяла штурвал управления судьбой в свои маленькие детские ручки. Ей было всего пять лет, называли её тогда Олэнка Кононенко. Росла Олэнка послушным ребёнком. Родители любили её и гордились своей девочкой...

Всё началось в тот памятный день, когда воспитательница дет­ского сада разрешила Леночке не спать во время «тихого часа», а пойти в музыкальный класс и выучить песенку для детского утренника. Сегодня Елена Викторовна не помнит той песенки, не помнит имени своей воспитательницы, но отлично помнит то прон­зительное чувство счастья, которое испытала во время индивиду­ального занятия пением. Всё её маленькое детское существо было заполнено радостью и в головке забилась серебряным молоточком мысль: «Какое счастье! Я бы всё на свете отдала, лишь бы и дальше со мной занимались музыкой». Видимо, в тот самый миг и пришло решение стать в будущем певицей: «Во что бы то ни стало, а я буду петь!» - подумала тогда совсем маленькая девочка. Что она могла знать о профессии певицы в то время?.. Да и как такая мысль во­обще могла возникнуть в ее головке? Ведь Леночка Мосолова ро­сла в семье, где родители были людьми рациональными и строги­ми, как и положено быть инженерам-производственникам. Музыка редко звучала в их доме. Да и разговоров о музыке практически никогда не велось. Жили они в промышленном городе Запорожье. Дочка, по их твёрдому убеждению, должна была продолжить их дело и овладеть серьёзной инженерной профессией.

Но после первого, на всю жизнь запомнившегося занятия му­зыкой Леночка стала петь всегда и везде: дома (чем удивляла ро­дителей), в гостях и даже на улице (если рядом не было прохожих).

В эти счастливые детские годы приснился ей пронзительный сон: стоит она одна на огромной сцене. На ней удивительно кра­сивое белое платье. Её окружает неземная красота и роскошь, от которых слезятся глаза. Она, слегка прикрыв их ресницами, поёт, и весь зал внимательно слушает её пение. Этот сон она помнит всю жизнь, словно в нём кто-то невидимый указал ей свыше на её предназначение.

В начальных классах Елена самостоятельно записалась в школь­ный драмкружок и сразу же получила главную роль Стрекозы в из­вестной басне И. Н. Крылова. «Стрекоза» подарила девочке пер­вые ощущения театра. Школьный драмкружок вела учительница литературы Лилия Семеновна Морозова. Она-то и сказала ей тогда: «У тебя есть незаурядные актёрские данные». Правда, в тот момент Елена не поняла, о чём говорит с ней её обожаемая учительница. Осознание сказанного пришло значительно позже, тогда, когда она стала взрослой.

Одного драмкружка стало мало для активной девочки, и в 5 клас­се она, ничего не говоря родителям, пришла прослушиваться в хор Дворца культуры завода Днепроспецсталь. Голосистую девочку приняли. Она с удовольствием ходила на занятия во Дворец куль­туры, который поражал её роскошью убранства, а главное - там была люстра невиданной красоты. Так, по крайней мере, ей каза­лось в те далекие годы.

Елена с энтузиазмом занималась хоровым пением, и всё бы было прекрасно, только вот сольных партий ей пока не давали. А когда хор уехал на гастроли в Артек, её фамилию забыли вписать в список отъезжающих. Гордая девочка обиделась и немедленно приняла решение перейти в другой коллектив. На этот раз её вы­бор пал на хор городского Дворца пионеров. В то время там ра­ботал талантливый, известный всему городу руководитель Евгений Исакович Фриш. Он быстро разглядел способности девочки и стал доверять ей сольные партии. Во Дворце пионеров играл сводный симфонический оркестр детских музыкальных школ города. Когда Елена спела сольную партию «Песнь о зайке» с этим оркестром, то овации в конце она восприняла как надежду на то, что её меч­ты о сцене сбудутся. Справедливости ради надо сказать, что ве­щица эта была вокально не простой и требовала определенного мастерства.

С хором Дворца пионеров Елена впервые в жизни отправилась на гастроли в Ульяновск. Выступление в мемориальном комплек­се Владимира Ильича Ленина оставило в детской душе трепетное воспоминание и чувство особой важности произошедшего собы­тия. Душа её «пела», и сама она пела при любой возможности... Ка­залось, что так будет всегда.

Вот тут-то жизнь и повернулась к ней своей суровой стороной. «Стрекоза», «Зайки» и прочие радости Елены не входили в планы её строгих родителей. Не считаясь с желанием дочери, они пере­вели её в физико-математическую школу, в класс с углублённым изучением физики. А девочка хочет петь, ей совсем не интересны законы физики. Родители поставили условие: если она будет учить­ся хорошо, то они не будут возражать против того, чтобы она про­должила заниматься пением и дальше. До 9 класса Елена, стиснув зубы, училась хорошо, и, как и прежде, пела в хоровом коллективе. Но в душе её уже зрел «бунт». Закончив 9-й класс, она впервые серьезно «взорвалась». В ультимативной форме заявила родите­лям, что в школу больше ходить не будет, а будет поступать в музы­кальное училище. В школе перспективной ученице не хотели отда­вать документы, а без них она не могла поступить в музыкальное училище. Елена бесстрашно пришла в городской отдел народного образования и объяснила строгим чиновникам истину о том, что она свободный человек и вправе сама решать, какую профессию выбрать. Видимо, Елена была так убедительна, что ей выдали до­кументы об окончании 9 классов средней школы. К тому же «Бунт» её был таким «беспощадным», что родители «смирились» с неиз­бежностью, хотя и «выставили» встречное условие: она должна была продолжить учёбу в вечерней школе, чтобы получить аттестат зрелости. Елена поняла, что дальше «бунтовать» нет смысла, она и сама понимала озабоченность родителей. Ведь они всю жизнь мечтали о серьёзной профессии для любимой дочери.

Когда в её душу закрались сомнения о том, правильно ли она поёт, то разрешила она их самым кардинальным образом. Мами­на подруга, «московская тётушка», любила Елену, как свою дочку, и, узнав о её сомнениях, пригласила девушку в Москву, договори­лась о её индивидуальных занятиях с профессором музыкального училища им. Октябрьской революции, бывшей солисткой Большого театра Евгенией Семеновной Смоленской - Лауреатом Сталинской премии, Заслуженной артисткой России. Елена занималась стара­тельно, к тому же она обладала настоящим оперным голосом, её прослушали в московском музыкальном училище и предложили перевестись на учёбу в Москву. Приём заканчивался, документы нужно было сдавать срочно, но Запорожское училище не захотело расставаться со способной ученицей и документов ей не выдали. Так Елена продолжила своё обучение в родном городе Запорожье.

Родители долго ещё не оставляли надежду на то, что их умнень­кая дочка «одумается» и поступит в технический ВУЗ. Но Елена решила иначе - она решила сразу же поступить в Киевскую кон­серваторию. Чувствовала себя уверенно, не испытывала волнения перед предстоящими экзаменами и успешно их сдала. Сдала-то успешно, но не знала тогда, что в те времена там существовал по­рядок принимать студентов на 2-х годичный подкурс. Этот подкурс и предложили окончить Елене перед поступлением на 1-й курс консерватории. Гордая девушка обиделась, забрала документы из консерватории и прямиком направилась в Москву, где собиралась продолжить своё музыкальное образование. К счастью, в Москве её всегда ждала любящая «московская тётушка». На сей раз она договорилась с профессором Московской консерватории, выдаю­щимся педагогом Деборой Яковлевной Пантофель-Нечетской об индивидуальных занятиях со своей племянницей из Запорожья. В то время Елена, приходя в дом к педагогу, не отдавала себе отче­та в том, какая великая певица с ней занимается.

Дебора Яковлевна была выдающейся оперной певицей (коло­ратурное сопрано), прекрасной пианисткой, великолепным педаго­гом, заниматься с ней в музыкальном мире почиталось за счастье. Она - Заслуженная артистка РСФСР, Лауреат Сталинской премии Второй степени. Это ей Р. М. Глиэр посвятил Концерт для голоса с оркестром.

Елена усердно занималась. Она ощущала серьёзное влияние Деборы Яковлевны и радовалась тому, что «московская тётушка» так о ней позаботилась. На прощание Дебора Яковлевна сказала Елене о том, что она должна будет всю жизнь системно заниматься, если хочет быть успешной.

Осознание огромной жизненной удачи пришло много позже, когда она узнала, кем была её педагог. А пока Дебора Яковлевна тщательно готовила с Еленой программу для поступления в Мос­ковскую консерваторию. Это были сложные произведения: «Ца­рица ночи» И. В. Моцарта и ария Марфы из «Царской невесты» Н. Римского-Корсакова. Но поступать в Московскую консерваторию Елене не довелось. Умерла её бабушка, и она приехала в Горький, стала жить со своим осиротевшим в одночасье одиноким дедушкой.

Сразу же поступила в Нижегородскую государственную консерва­торию им М. И. Глинки.
Её педагогом стала О. В. Денисенко. Обычно годы учёбы бывшие студенты вспоминают с чувством ностальгии и сожалением, что так быстро пролетели весёлые денечки. Для Елены эти годы были са­мым тяжёлым испытанием. Она и сейчас считает их самыми труд­ными в своей жизни.

Позанимавшись у больших мастеров в Москве, она знала, как должны заниматься педагоги со студентами, за ее плечами неот­рывно следовал этот московский опыт. Её не устраивал результат занятий. Консерваторию она закончила с хорошей оценкой. На вы­пускном экзамене пела Марфу из «Царской невесты» с оркестром оперного театра, куда мечтала прийти на работу.

Уже работая в театре, она поняла, какие это разные вещи - петь отдельные арии или прожить целый спектакль на сцене. Чувство, что она нуждается в педагоге, не оставило Елену и тогда, когда она стала солисткой оперы. Ей хотелось, чтобы рядом с ней был прак­тик, человек, который сам прошёл все «круги сценического ада, или рая, может быть», и понимал, с чего нужно начинать в театре мо­лодой певице.

Она попросила позаниматься с ней Народного артиста России Владимира Александровича Бусыгина. К В. А. Бусыгину Елена обра­тилась потому, что он был очень ярким и талантливым артистом, а к тому же он был учеником знаменитого педагога Е. Крестинско­го. Владимир Александрович откликнулся на просьбу Елены и стал с ней заниматься. Занятия шли легко и приносили глубокую радость от успешного постижения профессионального мастерства.
Елена и сейчас считает для себя большой удачей, что имени­тый певец, а Владимир Александрович Бусыгин именно таковым и являлся, предложил именно ей спеть партию Джильды в опере Дж. Верди «Риголетто» в своём Бенефисном юбилейном спектакле. Молодая певица, такая большая и серьёзная партия, такой ответст­венный спектакль... Забеспокоился Художественный Совет, засом­невался в разумности творческого риска и предварительно решил прослушать Елену. Она великолепно справилась и была утвержде­на на партию Джильды. Спектакль прошёл с огромным успехом, о чём свидетельствовали гром оваций и Нижегородская критика.

С этого дня для Елены началась БОЛЬШАЯ ОПЕРА. Она стала петь главные партии.

Не нужно думать, что её творческая жизнь в театре была без­облачной. Достаточно сказать, что она пела те же партии, что и жена главного дирижера театра. И тем не менее она успешно спела Виолетту в «Травиате» Дж. Верди, Мадам Баттерфляй в опе­ре Дж. Пуччини, Лючию в «Лючии де Ламермур» Доницетти, Мар­фу в «Царской невесте» Н. Римского-Корсакова, Антониду в «Иване Сусанине» М. И. Глинки.

Важной чертой Елены является благодарность каждому челове­ку, который поделился с ней опытом, помог в освоении профессии, оказал помощь тогда, когда она в ней нуждалась.

Особую благодарность Елена испытывает к Народному артис­ту России, дирижёру театра Владимиру Васильевичу Бойкову. Он занимался с ней с особой тщательностью, часто приходил не её уроки, работал над каждой интонацией, объяснял, чем отличается музыкальный характер каждой партии. Он был с ней строг и чрез­вычайно внимателен. Владимир Васильевич умел так ставить твор­ческие задачи, что Елене легко было с ними справляться. Он создал из Елены настоящую певицу. На уроках оттачивал её мастерство, словно из алмаза бриллиант высвобождал.

В польском городе Щецин проходит фестиваль «Виват, Мо- нюшко», на котором Елена пела партию Харбины в опере Монюш- ко. Здесь же она приняла участие в австрийском проекте - опере «Сказки Гофмана» Оффенбаха, где спела все женские партии. Спек­такль шёл на языке оригинала, но Елена и с этим успешно спра­вилась. Здесь же она с успехом исполнила партию Недды в опере «Паяцы» Р. Леонкавалло, и даже представляла спектакль на поль­ском телевидении. До сих пор дорожит ярким воспоминанием, ког­да перед этой премьерой шла по красной ковровой дорожке, спе­циально для неё выстеленной.

Польская пресса называла её российской дивой. Памятны ей и российские гастроли. Она не раз приглашалась для участия в Международном фестивале оперного искусства «Царицынские оперные традиции». В газете «Вечерний Волгоград» Елену вновь назвали оперной дивой, но уже Дивой Нижегородской, когда рас­сказывали о том, как её участие украсило фестиваль.

В 2009 году Елена Викторовна Мосолова получила Почётное звание Заслуженной артистки России. Но не может она почивать на лаврах прошлых успехов. Она по-прежнему в работе. В рабо­те над собой. И это для неё также естественно, как естественно активное участие в концертной деятельности театра. Неугомон­ность, стремление добраться до сути любого процесса, умение быть всегда в форме, быть готовой в любой момент выйти на театраль­ную сцену - такова она, Елена Мосолова, Заслуженная артистка России.