Хмурым декабрьским днем ко мне обратилась работница об­ластного государственного архива Светлана Анатольевна Вакулева с просьбой назвать имена артистов, фотографии которых хранятся у них безымянными.

Не найдя ответа внутри театра, я обратилась к своим друзьям в социальной сети и опубликовала фотографии, присланные Свет­ланой Анатольевной. В первый же день под одной из них появил­ся комментарий: «Это мой папа». Так я познакомилась с дочерью Ивана Леонтьевича Киселёва Екатериной Ивановной Корчагиной.

Ещё раз добрым словом вспомнила FB, который оказал мне та­кую неоценимую помощь в поисках нужного человека. К счастью, Екатерина Ивановна оказалась среди моих друзей. Она - финан­сист, вполне успешная и счастливая женщина. Своего знаменитого отца помнит, но смутно. Знает его со слов своей матери, воспоми­наниям старшего брата Алексея и огромному архиву, который хра­нится в их доме.

Я была приглашена Екатериной Ивановной в гости, где позна­комилась с семьёй солиста, который когда-то работал в нашем театре.

Воскресным днём в доме Екатерины Ивановны собралась по­чти вся её семья: сын Роман, она сама, старший брат, который стал врачом. Он не пошёл по стопам отца, как и сама Екатерина Ива­новна. А вот Роман, т.е. внук певца, учится в хоровой капелле маль­чиков им. Л. К. Сивухина, куда он поступил вполне самостоятель­но. Просто пришёл к директору хоровой капеллы и сходу заявил: «Я буду у Вас учиться. И буду учиться отлично». Слово держит... Ви­димо, гены деда проснулись.

Но вернёмся к рассказу об Иване Леонтьевиче. Детство маль­чика проходило в цветущей станице с романтическим названи­ем Калиновка, что расположена неподалёку от Винницы. Здесь он в 1936 году родился, здесь делал первые шаги в музыке на заня­тиях в клубной художественной самодеятельности. Здесь же руко­водители творческими кружками обратили внимание на красивый голос мальчика и посоветовали ему учиться пению.

Он прислушался к советам старших, но ему ещё предстояло от­служить в рядах Советской армии. Два года, с чувством важности отдать долг Родине. А это было время, когда люди, не служившие в рядах Советской армии, не пользовались уважением среди насе­ления. Если только они не были людьми больными. Иван Леонть­евич отдал долг Родине в полном объёме. Его служба проходила в дружественном государстве - Венгерской Народной республике. Там он продолжал петь, за что командиры ценили его. Весь период службы Иван был ротным запевалой. Уже в конце своей службы он оказался свидетелем венгерского восстания и роли нашей страны в его подавлении. Говорить об этом не любил. Музыка занимала все его мечты и надежды. Вернувшись домой, едва сняв военную гим­настерку, он поступил на учёбу в Винницкое музыкальное училище, которое прекрасно окончил. Затем сразу же был принят Киевской государственной консерваторией на вокальное отделение.

Как и большинство студентов того времени, в период учёбы Иван подрабатывал в Государственной капелле бандуристов. Туда же и был приглашён в качестве солиста после окончания консер­ватории. Но огромному таланту и голосу было «тесно» в капелле, поэтому когда его пригласили на работу в Малый Ленинградский оперный театр, он приглашение принял и, оставив тёплый, с цвету­щими каштанами Киев, переехал в хмурый северный город. Здесь, в МАЛИГОТе, артисту сразу же сопутствовал успех. За исполнение заглавной партии Тапы в опере Ширвани Чалаева «Горцы» он по­лучил почётное звание «Заслуженный артист Дагестанской АССР». Я знакома с Ширвани Рамазановичем, композитором, написавшем эту оперу, поэтому без стеснения позвонила ему и спросила, пом­нит ли он Киселева Ивана Леонтьевича. Оказалось, что не только отлично помнит, но и ценит его замечательный талант, с удоволь­ствием отмечает его сценическую яркость, органичность и ответст­венное отношение к роли. О молодом исполнителе много писали. В «Ленинградской правде» 19 марта 1971 года появилась статья «Вдохновенная песнь гор», в которой рассказывается о премьере оперы «Горцы». А исполнение роли Тапы Иваном Киселевым назы­вает творческим открытием сезона.

Нельзя пройти мимо публикации в журнале «Советская Музы­ка» № 5 за 1971 год. В статье А. Кенингсберга Ивану Киселеву уде­ляется особое место. Автор рассказывается о постановке оперы «Дон Карлос». Здесь молодой артист исполняет сразу две роли. А. Кенигсберг пишет: «Не всякий молодой артист решится петь две большие партии в одной опере, да ещё изображать ожесточённых противников, какими являются король Филипп и Великий инкви­зитор в «Дон Карлосе». И Киселёв же исполняет их с одинаковым увлечением. Его инквизитор олицетворяет безжалостную жестокую силу; в нём нет ничего живого, это - слепой рок, каменная статуя. А в короле, наоборот, человеческие черты подчёркивают его стра­дания, вызывают сочувственный отклик в зале».

Иван Леонтьевич вдумчиво подходил к созданию своих сце­нических образов. Прежде чем взяться за партитуру, много чи­тал, изучал историческую эпоху, в которой жили его герои, пытал­ся вникнуть в суть характеров тех персонажей, над которыми ему предстояло работать.

Как много «говорят» о певце сохранившиеся фотографии. Осо­бой чертой артиста было то, что сценический грим он всегда созда­вал собственноручно. Иногда часами «колдовал» перед зеркалом, добиваясь выразительности. Каждый из его героев наделён соб­ственным лицом, собственным характером. Они не похожи один на другой: вот его Мельник из «Русалки» - несчастный, обманутый жизнью и собственной жадностью старик, а вот благородный Гре­мин из «Евгения Онегина», Царь Борис из оперы «Борис Годунов...»
Ивана Леонтьевича хорошо помнит старейший работник театра Ада Александровна Гуськова. Она поделилась своими воспомина­ниями: «Это был очень красивый мужчина и бесконечно талантли­вый артист». Несмотря на свой огромный природный талант, Иван Леонтьевич постоянно совершенствовался, слушая записи люби­мых исполнителей, к которым относил Ф. Шаляпина, Б. Штоколова, болгарского певца (тоже баса) Бориса Христова, А. Вертинского.

В доме Ивана Леонтьевича было много пластинок с записями великих артистов, он часто и с удовольствием слушал их пение, которое было для него своеобразной школой. У него было много друзей, с которыми он встречался в свободное от работы время. Их встречи превращались в импровизированные концерты, которыми заслушивались соседи и близкие родные люди.

Понятно, что такого артиста быстро заметили все российские оперные театры. Многим хотелось иметь его в составе своей труп­пы. Предложения следовали один за другим. От некоторых он не смог отказаться. Пермский театр привлек его богатством басово­го репертуара. Здесь, в Перми он познакомился и на всю жизнь подружился с замечательным театральным художником Борисом Яковлевичем Ториком. Эта дружба продолжалась всю жизнь. Два талантливых человека нашли друг друга, их связывали искренние добрые чувства и общее понимание значения музыкального опер­ного искусства в жизни отдельного человека и общества в целом. Сохранился выразительный карандашный рисунок Б.Я. Торика, на котором он изобразил Ивана Леонтьевича в роли Короля Рене. Мне посчастливилось быть знакомой с Борисом Яковлевичем. Он офор­млял в нашем театре в 1991 году оперу «Мазепа». Это был глубо­кий, талантливый человек, Заслуженный артист Башкирской АССР, профессор консерватории. В Саратовском театре оперы и бале­та Иван Леонтьевич работал совсем недолго, но и здесь он оста­вил яркий творческий след.

В это время театр готовил постанов­ку оперы М. Мусоргского «Борис Годунов». Спектакль посвящался 100-летию русской оперы. Музыкальным руководителем и дири­жёром спектакля был знаменитый Юрий Кочнев. Премьера была громкой. О ней много писали. Интерес вызывает статья, написан­ная В. Мельчинским и помещённая вслед премьере на страницах газеты «Саратовская правда». У статьи образное название: «Жи­вая душа спектакля». Приведу полностью высказывание автора об исполнении роли Царя Бориса Иваном Леонтьевичем Киселевым: «...Какова же сила воздействия центральной фигуры - Бориса Го­дунова. Я давно не ощущал в опере такого эмоционального взры­ва, когда в едином порыве зрители приветствуют исполнителя этой роли. Заслуженный артист Дагестанской АССР Иван Киселев уже в первой арии - монологе Бориса проявляет незаурядное умение в покойном, как будто статическом положении, показать глубокую внутреннюю борьбу царя - голос звучит широко, но под этим внеш­ним покоем клокочет притаившаяся тревога. Надо быть не только хорошим певцом, но и психологом, чтобы проникнуть в душевные тайники Бориса. И это артисту удается».

Саратовский театр нравился артисту, здесь были возможности для его творческого роста. Но театр не выполнил обещанных га­рантий и не предоставил артисту квартиру, которую гарантировал при приглашении.

Сохранилась пожелтевшая от времени телеграмма, в которой Павел Михайлович Резников приглашает Ивана Леонтьевича на работу в Горьковский театр оперы и балета им. А. С. Пушкина. Он предложил певцу самые лучшие условия для работы, в том числе и 3-х комнатную квартиру в новом доме на Ковалихинской улице, самом престижном, на тот период, районе города. Павел Михай­лович был тонким музыкантом, дирижёром, он понимал ценность и достоинство голосов. Такие условия он мог предложить только поистине большому артисту. Так в нашем театре появился Иван Ле­онтьевич Киселев, артист яркого дарования.

В 70-е годы столичные театры искали талантливых исполните­лей по всей стране. Наверное, поэтому они в то время и были луч­шими в мире. Большой театр страны не был исключением: специ­алисты театра систематически выезжали в провинцию, где искали талантливых певцов для своей сцены.

В поле зрения этого прославленного театра попал и наш солист Иван Леонтьевич Киселев. Получив приглашение работать в Боль­шом театре, он, конечно, не мог от него отказаться. Впереди от­крывались новые горизонты. Перспектива будущей жизни казалась безоблачной. Вещи были упакованы, в комнатах оставались только самые необходимые предметы.

Иван Леонтьевич - человек ответственный, он не мог нарушить свои обязательства перед нашим театром. Поэтому не позволил из- за своего отъезда в Москву разрушить уже объявленный реперту­ар. Он спел все свои спектакли и, когда по окончании последнего из них возвращался домой, получил предательский удар по голо­ве твёрдым предметом. Удар оказался смертельным. Оборвалась жизнь талантливого человека... Был ли это случайный удар нелюдя или чёрная зависть. осталось нераскрытой тайной. Ответ на этот вопрос до сих пор хранят небеса.

Даже сейчас, когда я думаю об Иване Леонтьевиче Киселеве, я невольно представляю себе молодого, красивого, талантливого человека, душа которого «пела» от предстоящего переезда в сто­лицу, в лучший театр страны и мира. Невозможно принять того, что так жестоко оборвалась его жизнь.

В последний путь Ивана Леонтьевича провожал весь театр, и ка­залось, что и весь город, который успел полюбить талантливого ис­полнителя. Прозвучали традиционные прощальные аплодисменты.
Это был 1977 год.

Говорят, что люди не уходят, пока жива благодарная память о них. Они живут в памяти восхищённых зрителей, которым посча­стливилось слышать голос певца; они живут в душах своих любя­щих потомков. Их помнит наша сцена, сцена, которую они украша­ли своим присутствием. Наша сцена помнит Вас, Иван Леонтьевич.