BИмя Марка Марковича Валентинова навсегда вписано в исто­рию нашего театра и нашего города золотыми буквами. Марк Мар­кович родился и вырос в семье, пронизанной атмосферой театра: его отец был известным организатором театрального дела. Это был человек высокой культуры, превосходно знал русскую классиче­скую литературу, хорошо разбирался в области театрального искус­ства. Он был музыкален, обладал красивым баритоном. Живой ум отца, часто выезжавшего в Италию, Францию, Германию позволили ему заполнить недостаток высшего образования глубокими зна­ниями мировой культуры, полученными в ходе этих зарубежных поездок. В самом начале своей деятельности отец пел в различ­ных небольших труппах, где исполнял ведущие партии в операх и опереттах. Кроме музыкальности он обладал исключительными организаторскими способностями, хладнокровием и выдержкой. Очевидно, именно эти качества позволили Петербургским купцам Кабанову и Яковлеву пригласить его на должность управляющего (ныне - главного администратора) в летний театр «Олимпия». Ра­бота в «Олимпии» для Марка Марковича - старшего, ознаменова­лась тем, что, хорошо начавшись, театр сгорел в одну ночь дотла. Вот тут-то и проявился организаторский талант отца нашего буду­щего режиссёра: в двухмесячный срок театр был отстроен заново, и труппа продолжила работу. У отца сложилась репутация делового человека, и ему стали поступать серьёзные предложения о рабо­те, в результате он стал видным деятелем театрального искусст­ва. В личной жизни был чрезвычайно сдержанным человеком, вёл спартанский образ жизни, его предельная честность была известна всей театральной России. Ему верили «на слово» и не требовали заключать контракты в обязательном порядке.

Семья материально была хорошо обеспечена, но никакого пристрастия к приобретательству у Валентиновых не было. Мать юного Марка, оперная певица, сумела создать в доме атмосферу доброжелательности и взаимного понимания. Вечерами часто зву­чала классическая музыка, родители очень любили петь, и малень­кий сын с самого раннего детства был приобщён к музыкальной культуре.

Авторитет отца в доме был непререкаем, но его пожелания всегда выполнялись с удовольствием. Понятно, что, будучи воспи­танным в театральной, творческой атмосфере, выбор профессии юного Марка был предопределён. Он стал режиссёром. В 1936 г., уже став успешным в своей профессии, им было получено предло­жение от Нижегородского театра оперы и балета им. А. С. Пушки­на занять должность главного режиссёра. Предложение было за­манчивым, и Марк Маркович его принял. В 1936 году он приехал в Нижний Новгород и возглавил оперный театр.

С этого момента жизнь Марка Марковича всецело стала при­надлежать нашему театру и нашему городу. За годы работы он по­ставил в театре 25 оперных спектаклей. Это были масштабные по­лотна, среди которых «Кармен» Ж. Бизе, «Демон» А. Рубинштейна, «Свадьба Фигаро» А. Моцарта, «Золотой петушок» А. Римского-Кор­сакова и многие другие. Не чурался он оперетты и охотно брал­ся за её постановку. Сохранились скупые сведения о спектаклях Марка Марковича, но из воспоминаний друзей и коллег режиссёра становится ясно, что он поднял театр на небывалую творческую высоту.

Несмотря на свою человеческую мягкость, интеллигентность и сдержанность, он умел добиваться от артистов четкого выполне­ния поставленных им творческих задач. В отношении к искусству и работе он вообще был максималистом. Его приводили в ярость помехи, возникающие порой на пути к достижению результата. К этим помехам он относил равнодушие и невежество кого-либо из сослуживцев. Его выводило из себя «конъюнктурное и политиче­ское» соображение начальства, которые он тоже относил к невеже­ству.

Сам же Марк Маркович был широко образованным человеком. Кроме режиссёрского образования за его спиной был востоковед­ческий факультет Бакинского университета. Он прекрасно знал арабский и персидский языки, любил и хорошо знал культуру Вос­тока. Его эрудиция, казалось, была беспредельной. Марк Маркович учился всю жизнь, и страсть к познанию нового не оставляла его до глубокой старости. В 60 лет он продолжал заниматься французским языком, а в 70 начал осваивать испанский. По вторникам в доме Валентиновых собиралась великолепная компания для занятий французским. Приходили ведущие солисты театра - Валентина Васильевна Викторова, Софья Михайловна Тухнер... Преподавате­лем у них была француженка мадам Сапон. Эти «вторники» были больше, чем только уроки французского, - это было ещё и просто общение приятных друг другу людей. Марк Маркович был нетер­пим к чужому незнанию и часто повторял: «Не постыдно не знать, а стыдно не хотеть знать».

Все спектакли Марка Марковича были не только высокохудо­жественными, но и глубоко содержательными. В них всегда про­читывался глубокий подтекст, делающий спектакль, заставляющий зрителей размышлять. Не случайно они так высоко ценились ими, критикой, артистами, хотя сам он редко был доволен собой.

Все свои спектакли Марк Маркович предпочитал ставить с Ана­толием Михайловичем Мазановым и много времени проводил в мастерской художника. Хотя и ему самому не чуждо было умение создать художественное оформление нового спектакля. В своих оценках, несмотря на мягкость, он был строг и категоричен.

Нижегородцы знали Марка Марковича Валентинова и как бли­стательного ведущего симфонических концертов филармонии, регулярно проходивших на открытой эстраде Волжского Откоса. Эстрада Волжского Откоса в те далекие времена собирала тыся­чи слушателей. Порой зал взрывался аплодисментами при одном появлении на сцене невысокого, седовласого лектора-музыкове­да. Он говорил вступительное слово к предстоящему концерту. Но как значимо было его слово! Многие не скрывали, что пришли на концерт не только ради музыки, но и для того, чтобы послушать М. М. Валентинова. Это был не просто лектор - это был сказочно одаренный рассказчик, владеющий магическим талантом влияния на аудиторию. Марк Маркович накопил безграничные, поистине энциклопедические знания во всех областях мировой культуры, истории искусства всех направлений: музыки, театра, литературы, архитектуры. Современников поражала в Марке Марковиче его одарённость, тренированный глаз художника и великолепный слух музыканта. Когда он разбирал полотна художников или оперные спектакли, оценки его были безупречны. Жаль, что не всё творче­ское наследие Марка Марковича сохранилось. Это могло бы стать серьёзным багажом для получения знаний при подготовке буду­щих театральных деятелей. Он же все свои знания положил на Алтарь служения нашему театру и всей нижегородской культуре.

О таких Художниках нужно помнить и понимать, как много вло­жено ими таланта и труда в создание и развитие театра, который сегодня носит гордое имя Нижегородский Академический.