Как бережно храним мы детские воспоминания, даже если сре­ди них есть такие, которые хочется стереть из своей памяти. Люд­мила Сергеевна Еретина часто к ним обращается, воспоминания дороги ей, хотя при этом нередко слёзы наворачиваются на глаза.

Я встретилась с этой редкой по силе духа женщиной в да­лёком 1986 году. Она работала артисткой хора в нашем театре. Мо­лодая, энергичная, она сразу же обратила на себя внимание рас­судительностью, практичностью, стремлением немедленно прийти на помощь к каждому, кто в этой помощи нуждается.

Вскоре эти качества послужили поводом для её назначения на должность ин­спектора хора (так называется в штатном расписании должность административного руководителя хорового коллектива). С этого времени мы стали решать совместные деловые вопросы и чаще встречаться. С годами между нами сложились тёплые дружеские отношения.

Людмила росла в многодетной семье: 9 братьев и сестёр, да двое приемных ребятишек, оставшихся в войну без родителей. Отец Сергей Васильевич чтобы содержать семью, работал в Горь­ком на Авиационном заводе. Мать Клавдия Васильевна, несмотря на то, что ей одной приходилось управляться с большой детской оравой, работала подворовой сборщицей масла. Это были трудные годы в жизни российской деревни, тогда каждое домовое хозяйст­во обязано было выполнить план по закупкам сельхозпродукции: яйца, мясо, овощи, молоко и даже масло нужно было поставить го­сударству строго по плану. Отрывали от своих семей последнее, но план мужественно выполняли. Иначе было нельзя, потому что не­выполнение плана могло повлечь за собой жёсткие меры наказа­ния. Вплоть до уголовной ответственности.

Голодно было во время Великой Отечественной войны в дерев­не. Мать долго помнила запахи запаренной в русской печи лебеды и крапивы, которые нередко подавались к обеденному столу. Тогда это никого не удивляло. Многие так в деревне жили. Людмиле не довелось попробовать подобного «лакомства», но рассказы мате­ри живут и в её памяти. Сельские дети сами собирали корзинками и лебеду, и жгучую крапиву, - так они пытались помогать родителям. И хотя отец Людмилы в городе зарабатывал «живые» деньги, ко­торые были хорошим подспорьем семье, ему пришлось вернуться домой. Неудачно ступив, мать сломала ногу и не могла больше одна управляться с работой, домом и детьми.

Вернулся отец в родное село, закончил агрономические курсы и был назначен бригадиром полеводческой бригады. Будучи чело­веком трудолюбивым и ответственным, он быстро вывел бригаду в передовой коллектив Краснооктябрьского района. Оценив потен­циал молодого бригадира, райком партии направил Сергея Васи­льевича на учёбу в Высшую партийную школу. Кузницу кадров, так все её тогда называли. После окончания ВПШ, отец Людмилы стал работать председателем колхоза «Россия».

Как всполохи, высвечиваются в памяти Людмилы картины чу­довищной нищеты и послевоенного разорения. Вот, например, одна из самых незабываемых картин: яркий солнечный майский день. Природа радуется приходу весны, трава уже зазеленела, пора выгонять коров на выпас. Крыши над коровником давно нет. Кры­ша была сделана из соломы, и её скормили животным. Наконец - вот она спасительная лужайка. Но у коров нет сил подняться, чтобы выйти на солнышко и пощипать зелёную свежую травку. Всем се­лом пошли поднимать коров, и Людмила бежала рядом с матерью.

Опоясывали коров вожжами и через стропила оголенной крыши тянули животных вверх, старясь поставить их на ноги. Но у многих коров не было сил даже стоять. Эту картину забыть невозможно.

Позже, когда её родители смотрели кинофильм «Председатель» с М. Ульяновым в главной роли, по их лицам текли слёзы, которых они не замечали. Словно вовсе не художественный фильм они смо­трели, а свою собственную жизнь разглядывали. Этого Людмила тоже не может забыть.
Как забыть ей и крика брата-близнеца: фермы горят!

Страшный рёв коров заполнил всё пространство села. Коровы в то время со­держались на привязи. Брат с друзьями голыми руками вырывали цепи, чтобы вывести коров на волю. Всех спасти не удалось... Люд­мила помнит руки брата, которые после этого страшного пожара превратились в кровавое месиво.

Есть воспоминание, которое вызывает на её моложавом лице добрую улыбку. В их деревню к бабушке Марфуше пришел священ­ник, чтобы окрестить сельских ребятишек.

Дети выходили из крестильного домика бабушки Марфуши и гордо сообщали, что их угощали из ложечки чем-то сладеньким. Людмила в это время играла с четырьмя мальчишками в войну, где она была признанным комиссаром. Кудрявые волосы были обиль­но «украшены» репьями, чумазая, в перепачканном платьишке, она вместе со своими «бойцами» заявилась к бабушке Марфуше в надежде полакомиться этим вкусненьким. Священник добрыми глазами посмотрел на «отряд», возглавляемый «амазонкой», сразу понял, кто тут главный, и поинтересовался: «Чего тебе, девочка?» «Хочу тоже попробовать то, чем вы других угощали, - храбро выпа­лила бойкая девочка. Мудрый священник улыбнулся: Иди помойся, репьи из головы повытаскивай, да и приходи ещё раз».

Сказано - сделано. Прибежала домой, ополоснула лицо в кадке с водой, попросила мать выбрать репьи из волос. Мама даже пла­тье чистое ей дала, строго приказав больше не пачкаться. Верну­лась Людмила в дом и там приняла крещение. При этом ей владело только одно желание - попробовать «это вкусненькое». Мать, узнав, что произошло, не ругала девочку за своеволие, только попросила никому ничего не рассказывать. Особенно отцу, потому что он был коммунистом и мог иметь крупные неприятности. Людмила мол­чала, а мать потихонечку окрестила и всех остальных детей. Отец, скорее всего, обо всём догадывался, но дома эту тему никогда не обсуждали.

Зато отец часто говорил с детьми об истории страны, о её до­стижениях, он сам верил в великое будущее родной державы и де­тям прививал это священное чувство. Семья жила интересами отца: вместе с ним огорчалась дождю во время сенокоса и засухе в то время, когда зерновые должны были наливать колос.

А ещё помнит Людмила, как с 3-х лет её ставили на стульчик и просили спеть песенку. Она пела с радостью, и эта радость делала семейные вечера наполненными добротой и весельем. Она росла, и продолжала петь всюду, где только было возможно. Пела с прису­щим ей детским азартом. Ни один школьный концерт не проходил без её участия.

С детства ребята этой дружной семьи были приучены к работе: они помогали по дому, работали в огороде, выходили на колхозные поля для прополки сахарной свёклы и сбора картошки. Труд был для них естественным состоянием. Казалось, что понятие усталости им неведомо, иначе как понимать, что после работы, они во гла­ве с Людмилой бежали в сельский клуб на танцы или для участия в концерте художественной самодеятельности?

Никого не удивило, что после окончания 8-го класса Людми­ла поступила на учебу в Борское культпросветучилище, которое успешно закончила. А закончив учёбу, вернулась домой, в родной Краснооктябрьский район. Молодого специалиста сразу же назна­чили художественным руководителем районного Дома культуры. Это была не простая работа, потому что нужно было уметь заин­тересовать людей занятиями в кружках художественной самоде­ятельности. Сюда приходят только по зову души, а не по приказу. Но белокурую девушку в татарском районе доброжелательно при­няли. Молодёжь к ней потянулась, и вскоре они стали разъезжать с концертами по всем деревням и сёлам. Не было ни одного сель­ского клуба, куда бы они не наведались со своими программами. Людмила и сама пела на каждом концерте. Она была счастлива: во-первых, у неё появилась интересная работа, а во-вторых, она стала сама получать зарплату и, хоть и немного, но помогать семье.

Существует расхожее мнение, что театры - это «пристанище» богемы. Я же берусь утверждать, что это не так. Театр - это место великих тружеников, таких, как Людмила, например. Здесь рабо­тают люди, которые все силы своей души, весь свой талант отдают сцене. И людям, сидящим в зрительном зале. Да и какое отноше­ние к богеме может иметь девушка, за плечами которой не лёгкий жизненный опыт; девушка, которая знает цену хлеба. Цену труда.

Началась новая жизнь Людмилы Сергеевны. С надеждой на бу­дущее она устремилась в эту новую жизнь. Она была девушкой практичной и рассудительной, поэтому прекрасно понимала, что для того, чтобы стать настоящей и ценной артисткой хора, ей не­достаточно образования, полученного в Борском культпросвету- чилище. Она сразу же стала брать уроки вокала в музыкальном училище им. Балакирева. Стремилась оттачивать своё професси­ональное мастерство. Внимательно приглядывалась ко всему, что происходило в театре, наблюдала за тем, как ведут себя на сцене её более опытные коллеги. Особенно внимательно прислушивалась ко всем замечаниям, которые делались режиссёрами во время ре­петиций. Замечаниям, которые делались не только ей, но и всем другим участникам творческого процесса. Она понимала, что репе­тиция - важная часть актерской работы, без которой невозможно было бы уверенно чувствовать себя на сцене.

Мужественная, трудолюбивая женщина, она старалась никогда не показывать того, как ей трудно. Её хватало на всё: дом содержать в порядке, сыну уделять внимание, работе и подработке. А когда её назначили инспектором хора, она стала проявлять личную за­интересованность в судьбах своих коллег. Ей до всего было дело. За заботу и любовь к ним артисты хора стали называть ее: «Наша мамка», хотя порой она была строга, если видела нарушения дис­циплины. Молодым артисткам хора часто хотелось украсить себя, они стремились «улучшить» свой сценический образ, внеся соб­ственные детали в костюм, созданный театральным художником. Подобного нельзя было допускать. Людмила Сергеевна вела с эти­ми нарушениями беспощадную войну, но девушки хора на неё не обижались: понимали, что она была права. За долгие годы работы в театре, а она работает здесь уже больше 50-и лет, она редко про­сила что-либо для себя. Все её просьбы касались улучшения жизни членов её родного коллектива: кому-то нужно улучшить жилье, ко­му-то увеличить зарплату, кому-то оказать материальную помощь... Просьбы свои она умела чётко обосновать и поэтому всегда реша­ла все проблемы коллектива.